Library

101 >

     Богиня Омолу  поразила  Баию  черной оспой.  Но  богатые люди, жившие в
кварталах  Верхнего  Города,  сделали себе  прививки, а Омолу была родом  из
дремучих африканских лесов и в таких тонкостях, как вакцина, не разбиралась.
И оспа ринулась в  кварталы бедняков, поражая  их, покрывая их  тела язвами.
Потом  появлялись  санитары,  хватали  заболевших  и  в   мешках  увозили  в
отдаленные  больницы.  Женщины  плакали,  ибо знали,  что никогда  больше не
увидятся со своими мужьями.
     Да,  богиня наслала черную оспу на богачей: откуда ей, дикой богине  из
африканских  лесов,  было  знать о вакцине и  прочих достижениях науки?!  Но
сделанного не воротишь, черная смерть сорвалась  с привязи и пошла гулять по
городу, и Омолу ничего уже не оставалось, как разрешить ей делать свое дело.
Но все же богине жаль стало  неимущих  своих детей, и она  превратила черную
оспу -- в ветряную, глупую и безобидную болезнь не опасней кори. Но санитары
все равно продолжали врываться в дома бедняков и забирать больных в лазареты
за городской  чертой. Навещать их  не  полагалось,  и больные по  целым дням
никого  не  видели. О смерти  их  никому не  сообщали, а  если  кто-то чудом
возвращался домой, на  него глядели как  на воскресшего  из  мертвых. Газеты
писали  об  эпидемии  и  о  необходимости   поголовного  оспопрививания.  На
кандомбле день и ночь грохотали барабаны  -- нужно было умилостивить грозную
богиню, утишить  ее гнев.  Но Омолу была  непреклонна, Омолу  сопротивлялась
вакцине.
     В жалких домишках бедняков  плакали женщины от страха перед заразой, от
страха перед больницей.
     В  шайке  первым  заболел  Алмиро.  Однажды  ночью,   когда  негритенок
Барандан,  невзирая на строжайший  запрет  Педро Пули, пробрался к  Алмиро в
уголок, тот пожаловался:
     -- Ужас как все тело чешется,  --  и показал покрытые нарывами руки. --
Кажется, у меня жар.
     Барандан  был  паренек  не  робкого   десятка,   все   это   знали.  Но
унаследованный от многих  поколений  африканских  предков ужас перед  оспой,
перед  недугом Омолу был у него  в  крови.  И  потому, забыв про то, что его
отношения  с  Алмиро  могут стать  всем известны,  он шарахнулся  в сторону,
натыкаясь на спящих и вопя:
     -- У Алмиро -- оспа! У Алмиро -- оспа!
     Все повскакали на ноги и с опаской подошли к больному. Алмиро  зарыдал.
Педро  Пуля еще  не вернулся.  Не было  ни Профессора, ни Кота,  ни Большого
Жоана, так  что командование принял  на себя Безногий.  В последнее время он
ходил мрачнее тучи, почти ни с кем не разговаривал, а если раскрывал рот, то

Следующая

101 >