Library

117 >

     На  холме  теперь  снова  звучала  музыка.  Портовые ребята  играли  на
гитарах,  распевали песенки, сочиняли самбы,  которые потом охотно  покупали
композиторы из Верхнего Города.  В  ресторанчике Деоклесио  снова  стали  по
вечерам собираться люди.  Миновала напасть, прошло то время, когда  на холме
не слышалось ничего, кроме рыданий  и причитаний, а понурые мужчины,  никуда
не заворачивая, шли из дома  на работу, с работы  -- домой, когда  по крутым
улицам несли  на  отдаленное кладбище черные  гробы  взрослых,  белые  гробы
непорочных  девиц,  маленькие   разноцветные  гробики  детей.  Хорошо,  если
встретишь гробы,  а  не мешки, в которые  засовывали еще живых людей: в этих
мешках отправляли их в больницу, и семья  плакала как по усопшему, зная, что
назад никто  уже не  воротится. Ни  звон  гитары, ни звучный  голос негра не
нарушал  в те  дни скорбной тишины, царившей  на холме. Только перекликались
нараспев часовые оцепления да плакали навзрыд женщины.
     В один из таких дней свезли  в больницу и Эстевана,  а вскоре жене его,
прачке Маргариде,  пришло известие  о его смерти. В тот  же вечер она и сама
слегла в жару. Ей,  однако,  повезло:  болезнь обошлась с нею милостиво, так
что удалось даже скрыть ее  ото всех и не  попасть в мешок,  а из мешка -- в
больницу.  Она стала выздоравливать. Двое ее детей управлялись по хозяйству.
От сына -- по-уличному звали его Зе-Глист -- проку было мало, шел ему только
седьмой  год,  но  зато тринадцатилетняя  Дора, у  которой  под платьем  уже
обозначилась грудь, была настоящая маленькая женщина, не по годам серьезная:
и дом вела, и ухаживала за матерью. Маргарида поднялась с постели как раз  в
ту пору, когда на холме  снова зазвучала музыка, и, хоть не чувствовала себя
вполне  здоровой, отправилась к своим  обычным клиентам. Эпидемия кончилась,
ночи  на холме вновь  наполнились звоном гитар;  Маргарида  приволокла домой
огромный узел белья, потом  пошла к  ручью. Там принялась  стирать и стирала
под  палящим  солнцем  целый день до  вечера,  в  сумерки же начался  дождь.
Назавтра  она  уже  стирать  не  могла:  болезнь  снова вернулась  к ней,  и
кончилось  все это скверно. Через два  дня  Маргариду  --  последнюю  жертву
эпидемии  --  понесли на  кладбище.  Дора  шла следом, по щекам ее  катились
слезы, но  думала она о  том, что ответить  брату, когда он попросит есть. А
маленький  Зе плакал от  горя  и от голода.  Он  был еще слишком  мал  и  не
понимал, что  они  с  Дорой остались теперь в  этом бескрайнем городе совсем

Следующая

117 >