Library

126 >

раззадорить и  разгорячить еще больше --  чтобы лучше любил. А пальцы Доры с
грязными, обкусанными ногтями  прикасались  к нему сейчас  точь-в-точь,  как
пальцы матери, которая чинит сыну рубашку. Мать у Кота  умерла, когда он был
еще  совсем  маленьким.  Она была  хрупкая,  красивая.  И руки  у  нее  были
неухоженные, загрубелые, потому что  жене рабочего маникюр  не по карману. И
прикасалась  она  к  его  спине  в  точности,  как  Дора...  Вот  она  снова
дотронулась до него, но на этот раз ощущение было иным, оно пробудило в Коте
не  воспоминание о ласках Далвы, а то чувство  защищенности и  уверенности в
том, что его любят,  которое давали ему  когда-то руки матери. Дора сидела у
него за спиной, он не мог ее  видеть. Он представил, что это мать вернулась,
воскресла. Кот снова становится  маленьким, и снова на нем рубаха из дешевой
саржи, и, разодрав ее в играх  на холме, он бежит к матери, а  та сажает его
перед  собой,  и  в ее  ловких пальцах  иголка  словно порхает туда-сюда,  и
прикосновения ее рук  даруют ему счастье.  Полное счастье. Мать вернулась из
небытия, мать зашивает ему рубашку. Ему захотелось положить голову на колени
Доре, и  чтобы  та  спела  ему колыбельную.  Да,  он  ворует,  и каждую ночь
проводит у проститутки Далвы, и берет у нее деньги, но по годам-то он совсем
ребенок...  И в эти минуты Кот забывает Далву, ее долгие  поцелуи, ее ласки,
ее жадное тело, забывает о  том, как ловко  выкрадывает он чужие  бумажники,
забывает о своей крапленой колоде, о шулерской сноровке, -- он все забывает.
Ему только четырнадцать лет, мать зашивает ему порванную рубашку. Как славно
было бы  услышать  сейчас  колыбельную песенку или страшную сказку с хорошим
концом...  Дора перекусывает  нитку, и  пряди ее белокурых волос  ложатся на
плечо Кота.  Но он не испытывает никакого волнения --  одно  только счастье:
подольше  бы  чувствовать себя  сыном этой девчонки. Счастье, захлестывающее
его душу, кажется почти нелепым: словно и не было всех  этих лет,  прошедших
со  дня  смерти матери,  словно  он  так  и остался  маленьким  и  ничем  не
отличается от всех остальных детей. В  эту  ночь  кончилось его сиротство. И
потому ласковые  прикосновения  Доры не  будят его  чувственность,  а только
усиливают  его счастье. И  когда она сказала: "Ну вот  и готово",  голос  ее
звучал так же  нежно  и  сладостно,  как  голос матери, когда она убаюкивала
его...
     Он поднимается, благодарно смотрит в глаза Доры:
     -- Спасибо. Ты нам теперь -- как мать... -- и смущенно умолкает, думая,

Следующая

126 >