Жоржи Амаду. Капитаны песка - ДОРА, СЕСТРА И НЕВЕСТА
133 >
вчетвером: Дора, Педро, Большой Жоан и Профессор. Верзила негр никуда не
пускал ее одну и тенью следовал за нею, расплываясь в счастливой улыбке,
когда она обращалась к нему. Он был предан ей, как пес, и не уставал
удивляться ее дарованиям и талантам: ему казалось, что в храбрости она не
уступит самому Педро.
-- Похлеще любого парня! -- с изумлением говорил он Профессору.
А тому как раз это не очень нравилось: он мечтал, чтобы Дора поглядела
на него с нежностью, -- только не с материнским участием, как на малышей или
на Вертуна с Леденчиком, и не с братским чувством, как на Большого Жоана, на
Кота, на Безногого и на него самого. Профессор хотел, чтобы она поглядела на
него с любовью -- как на Педро, когда тот мчался по улице, удирая от
полицейских, а вслед ему несся истошный крик хозяина какой-нибудь лавчонки:
-- Держи его! Держи вора! Караул, грабят!
Но такие взгляды она обращала только к Педро -- к нему одному, -- а он
и не замечал их.
Вот почему Профессор отмалчивался, когда Большой Жоан начинал
расхваливать отвагу Доры.
В ту ночь Педро Пуля явился в пакгауз с заплывшим глазом и
расквашенными губами. Эти увечья он получил в схватке с Эзекиелом, главарем
другой шайки, куда более дикой и малочисленной, чем "капитаны". Эзекнел -- с
ним было еще трое, в том числе -- паренек, которого Педро когда-то выгнал
вон за то, что тот воровал у товарищей, -- подстерег его. Педро проводил
Дору и ее брата до Ладейра-де-Табуан, оттуда до пакгауза было рукой подать.
Жоан был в это время чем-то занят и не смог пойти с ними. Педро сначала
хотел довести их до самой "норки", но потом рассудил, что еще белый день и
даже самый отпетый негр не рискнет увязаться за девушкой. Ему же еще надо
было поспеть к Гонсалесу, чтобы получить деньги, причитающиеся "капитанам"
за золотые безделушки, похищенные у одного богатого араба.
По дороге к перекупщику Педро размышлял о Доре, -- вспоминал ее
белокурые волосы, падавшие на плечи, ее глаза... Красивая, влюбиться можно.
Влюбиться... Он запретил себе даже думать об этом. Он не хотел, чтобы
кто-нибудь из шайки имел право на нечистые мысли в отношении Доры, а если
он, атаман, будет относиться к ней, как к возлюбленной, то почему и другим
не начать ухаживать за нею? И тогда законы "капитанов" будут нарушены,
начнется разброд...
Он так задумался, что чуть было не налетел на Эзекиела, который в
сопровождении троих дружков загородил ему дорогу. Эзекиел, долговязый мулат,