Жоржи Амаду. Капитаны песка - НОЧЬ "КАПИТАНОВ"
14 >
Темная ночь неспешно надвигается на Байю со стороны моря, окутывает
тьмой старинный форт, рыбачьи баркасы, волнолом, вползает по крутым улочкам,
опускается на колокольни церквей. Давно смолкли колокола, вызванивавшие
"богородице", -- уже гораздо больше шести. Небо все в звездах, и ночь
светла, хотя луна так и не выглянула. Пески, окружающие черную громаду
пакгауза, хранят следы босых ног: "капитаны" в этот час собираются вместе.
Над входом в портовую таверну "Ворота в море" слабо мерцает, грозя вот-вот
потухнуть, фонарь. Холодный ветер дует навстречу, швыряет в лицо пригоршни
песка, и Большой Жоан гнется под его порывами, точно мачта рыбачьей шаланды.
Ему всего тринадцать лет, а он уже ростом выше всех остальных, и мускулы у
него как железо. Четыре года носится он с шайкой по улицам Баии, четыре года
он волен как ветер, никого не спрашивается, никому не подчиняется. Большой
Жоан не бывал в домике на вершине холма с того дня, как его отца,
великана-ломовика, на узкой улице задавил внезапно вылетевший из-за угла
грузовик. Огромный таинственный город простирался перед ним, и негритенок
решил завоевать его, -- черный город, полный церквей и храмов, город, почти
такой же загадочный, как море. И Большой Жоан не вернулся домой. В девять
лет стал он членом шайки, -- в те времена, когда главарем ее был еще
Раймундо, который рисковать не любил, и слава ее была еще впереди. Очень
скоро Большой Жоан сделался одним из вожаков, и его никогда не забывали
позвать на совет, где затевались и обдумывались новые налеты, хотя особенно
острым умом он не отличался: голова болела всякий раз, как требовалось
поднапрячь мозги. Так же вспыхивали они, если кто-нибудь в его присутствии
обижал маленьких. Тело его напрягалось, и он очертя голову бросался в любую
драку. Но его побаивались, потому что все знали его силу. Безногий
говаривал:
-- Наш негр -- это помесь мула с кузнечным прессом.
А малолетки, которые, попав в шайку, на первых порах робели, всегда
могли рассчитывать на его защиту и покровительство. Любил его и Педро Пуля:
Большой Жоан знал, что атаман дружит с ним вовсе не из-за, его силы. Педро
заметил доброту негра и часто повторял:
-- Добрая ты душа, Жоан. Ты лучше нас всех. Ты мне по нраву, -- и
похлопывал смущавшегося паренька по колену.
Большой Жоан шагает к пакгаузу. Ветер бьет в лицо, швыряет в глаза
песок, но Жоан, согнувшись, наклонившись вперед, продолжает путь. Он