Жоржи Амаду. Капитаны песка - В ТОВАРНОМ ВАГОНЕ
169 >
что путь ей, красивейшей из проституток Баии, лежит в кабаре "Трианон". Коту
был сшит элегантнейший кашемировый костюм, и, надев его, он преобразился:
был мальчик, а стал самый настоящий хлыщ, хлыщ, только очень молоденький.
Вечером во всем своем великолепии -- новый костюм, черные лакированные
башмаки, галстук бабочкой, шляпа из рисовой соломки -- он появился в
пакгаузе, и Большой Жоан только ахнул, увидев его:
-- Ты ли это, Кот?
А Коту не было еще и восемнадцати лет, и уже четыре года путался он с
Далвой.
-- Вот теперь заживем!.. -- воскликнул он.
Открыл дорогой портсигар, предложил приятелям закурить, пригладил модно
подстриженные волосы, хлопнул по плечу Педро:
-- Уезжаю в Ильеус, не поминайте лихом! С моей бабой не пропадешь.
Заработаю кучу денег, стану фазендейро, выпишу вас к себе -- вот тогда
повеселимся на славу!
Педро улыбнулся в ответ. Вот и этот уходит... Мальчишки вырастают, они
рвутся из пакгауза... Он знал, что все они и раньше были не очень-то похожи
на детей своего возраста: ежедневный риск, жизнь на улице рано сделали их
взрослыми. Они ничем не отличались от настоящих мужчин -- разве что ростом.
А так разницы никакой: "капитаны" с малолетства подстерегали на пляже
неосторожных негритянских девчонок, воровали и грабили, добывая себе на
пропитание. И в полиции их лупили, не делая скидки на юные годы. Случалось
им устраивать и вооруженные нападения, оружием они владели не хуже самых
отпетых баиянских бандитов. И разговоры у них были не детские, и жизнь они
воспринимали совсем по-другому. Дети их возраста играли и учились читать по
складам, а они решали такие проблемы, которые под силу только взрослому,
опытному человеку. Нищая и бурная жизнь не давала им оставаться детьми. У
ребенка есть дом, ребенка окружают родные любящие люди -- отец и мать,
ребенок ни за что не отвечает. А у "капитанов" никогда не было родителей, и
жили они на улице, и должны были заботиться о себе сами, и сами за себя
отвечали. Они всегда были взрослыми. И вот теперь пришло время самым
старшим, тем, кто верховодил в шайке, выбирать себе судьбу, идти своим
путем. Ушел Профессор -- теперь он пишет картины в Рио-де-Жанейро. Все реже
показывается в "норке" Долдон: он играет на гитаре на праздниках и пирушках,
ходит на кандомбле, устраивает потасовки на ярмарках, он примкнул к
многочисленному племени веселых баиянских прощелыг. Имя его уже замелькало