Library

175 >

     Да,   грабить  этот   дом  на   улице   Руя   Барбозы  было   чистейшим
безрассудством: совсем  рядом,  на площади,  не  продохнуть  от полицейских,
агентов, инспекторов. Но  "капитаны" стремительно взрослели, становились все
более дерзкими: жажда приключений не давала им покоя. В доме оказались люди,
они подняли тревогу, подоспели полицейские. Педро Пуля и Большой Жоан успели
выскочить и понеслись по спуску  Праса. Барандан  ринулся  в противоположную
сторону, и  только  Безногий, отвлекая агентов  на себя,  оказался на улице,
запруженной народом. Полицейские бросились за  ним  вдогонку, решив,  что уж
этого-то хромого они схватят  наверняка. Безногий мчался зигзагами, но те не
отставали. Безногий сделал вид, что хочет выскочить с противоположного конца
улицы, а потом, резко остановившись (разогнавшийся преследователь  проскочил
дальше),   кинулся   в   переулок,   а   оттуда   побежал   не    вниз,   на
Байша-дос-Сапатеирос, а  вверх, к Праса-до-Паласио: он  знал, что  иначе его
догонят  непременно: ноги у полицейских были длиннее. И ему, хромому, далеко
не уйти. Он не дастся им. Он  помнит, как обошлись с ним когда-то в участке,
-- тот арест до сих пор мучает его в кошмарных  снах. Нет, больше они его не
схватят, -- бьется в нем единственная мысль.  Полицейские несутся за  ним по
пятам. Безногий знает, что они будут из кожи вон лезть, чтобы  схватить его,
поимка "капитана" -- дело нешуточное,  это  пахнет наградой  и повышением по
службе. Так  вот же  не  будет  по-вашему! Они  его не возьмут,  пальцем  не
притронутся. Он отомстит им. Он ненавидит их, как и весь мир, потому что мир
к нему жесток. А  когда случилось  так, что люди отнеслись к нему ласково  и
любовно, пришлось бежать от них, потому что  гнусная жизнь уже отметила  его
печатью порока.  Не  знал  Безногий детства.  Десяти  лет  от роду  стал  он
взрослым, а иначе не  выдержал бы изнурительной борьбы за жизнь -- скудную и
трудную  жизнь беспризорника.  Никогда  не  мог  он полюбить ни  одно  живое
существо, кроме  этой  собачонки, которая  и сейчас бежит за ним. Души детей
чисты,  а его  душа обезображена  ненавистью. Он  ненавидит  этот город, эту
жизнь, этих  людей. Он любит только свою ненависть -- она придает ему отваги
и   сил,  заставляет   забыть  об  увечье.  Один-единственный   раз   с  ним
по-матерински нежна  была женщина, и  то потому, что он напомнил ей умершего
сына: в нем, в  Безногом,  она любила  своего навек  потерянного Аугусто.  А
другая  ложилась  к  нему в постель, ласкала его,  создавая  жалкое  подобие

Следующая

175 >