Library

180 >

     В городе происходит что-то  новое. Педро Пуля вместе с Большим Жоаном и
Баранданом  вышел из пакгауза.  Порт  опустел:  никого,  кроме  полицейских,
охраняющих большие склады. Не становятся  под  разгрузку корабли:  докеры во
главе с  Жоаном де  Аданом объявили  о своей солидарности  с  забастовавшими
служащими трамвайной компании.  Кажется,  что в городе  -- праздник,  только
какой-то  особый,  непохожий  на  другие:  люди собираются кучками,  с жаром
что-то  обсуждают,  взад-вперед снуют автомобили,  из  магазинов выглядывают
смеющиеся  лица продавцов;  вся  Ладейра-да-Монтанья запружена  народом: кто
вверх,  кто вниз --  на  своих на двоих,  потому что подъемник не  работает.
Забастовщики молча  идут  к зданию профсоюзного центра,  чтобы огласить свой
манифест, -- лист бумаги зажат в огромной  ручище грузчика Жоана де Адана. У
входа, охраняемого солдатами, стоят, оживленно переговариваясь, люди.
     -- Лихо... -- произносит Педро, поглядев на все это.
     Большой Жоан улыбается, негритенок Барандан отвечает:
     -- Кажется, сегодня будет заваруха.
     -- Я  бы ни за  что  не  пошел ни  в  кондукторы,  ни  в вагоновожатые.
Получают сущие гроши. Правильно сделали, что забастовали, -- говорит Большой
Жоан.
     -- Поглядим? -- предлагает Педро.
     Они протискиваются поближе к  дверям.  Туда идут  люди -- белые, негры,
мулаты, португальцы, испанцы. Когда появляются грузчики во главе с Жоаном де
Аданом,  трамвайщики встречают их  приветственными  криками. Трое  приятелей
тоже кричат "ура!": Жоан и Барандан -- потому,  что любят  старого докера, а
Педро  -- еще и потому, что ему нравится это зрелище: забастовка кажется ему
похожей на какую-нибудь лихую и дерзкую затею "капитанов".
     Группа хорошо одетых мужчин входит в  здание профцентра. Стоя в дверях,
мальчишки  слышат  чью-то  длинную  речь,  прерываемую  выкриками:  "Желтые!
Продажные твари! Штрейкбрехеры!"
     -- Лихо... -- повторяет Педро.
     Ему хочется  войти туда, смешаться с толпой  забастовщиков,  вторить их
крикам, бороться за них и вместе с ними.
     Город засыпает рано. На небо выплывает луна, с палубы баркаса доносится
тоскующий голос: должно быть, какой-нибудь негр поет о том, как печально ему
живется  -- возлюбленная  его покинула.  В  пакгаузе  малыши уже заснули,  и
Большой Жоан  похрапывает на  полу, положив нож так,  чтобы сразу можно было
дотянуться. Один  только  Педро,  растянувшись на  песке,  глядит  на  луну,
слушает жалобы покинутого любовника. Ветер доносит обрывки фраз. Педро шарит

Следующая

180 >