Жоржи Амаду. Капитаны песка - БАРАБАНЫ ЗОВУТ В БОЙ
187 >
Забастовка окончилась победой рабочих, но студент Алберто по-прежнему
захаживает в пакгауз, ведет долгие разговоры с Педро. Постепенно превращает
он воровскую шайку в ударный отряд.
Однажды, когда Педро, надвинув берет на глаза, посвистывая, лениво
шагает по улице Чили, кто-то окликает его:
-- Пуля!
Он оборачивается и видит перед собой Кота во всем его великолепии:
галстук заколот жемчужиной, на мизинце -- перстень, голубой костюм, лихо
заломленная фетровая шляпа.
-- Кот! Неужели это ты?
-- Пойдем отсюда -- затолкают...
Они сворачивают в тихий переулок. Кот объясняет, что только недавно
приехал из Ильеуса -- там удалось урвать недурной куш.
-- Тебя и не узнаешь, -- говорит Педро, разглядывая элегантного,
надушенного господина. -- А как Далва поживает?
-- Спуталась с каким-то полковником: он взял ее на содержание. Да я уж
с ней давно не живу. Нашел себе смугляночку посвежей...
-- А где тот перстень, -- помнишь, Безногий все над тобой издевался?
Кот смеется:
-- Я его загнал одному полковнику: представь, выложил пять сотен и даже
не поморщился.
Они разговаривают, вспоминают прошлое, смеются. Кот расспрашивает о
судьбе "капитанов", а на прощание говорит, что завтра уезжает в Аракажу;
сахар поднимается в цене, можно будет делать дела. Педро глядит вслед
нарядному красавцу и думает, что если бы Кот хоть ненадолго задержался в
пакгаузе, то не пошел бы по этой дорожке, не стал бы мошенником... Студент
Алберто растолковал мальчишкам то, что до него никто не мог им объяснить,
то, о чем смутно догадывался Профессор.
Педро зовет революция, как звал когда-то по ночам Леденчика Бог. В душе
у него звучит ее голос, он сильнее рокота моря и воя ветра, он сильнее всего
на свете.
Зов ее отчетлив и внятен, как песня, долетающая с баркаса (эту самбу
сочинил Вертун):
Товарищи, время настало...
Голос революции зовет Педро, заставляет сердце его биться учащенно,
вселяет радость. Он поможет беднякам изменить свою судьбу. Голос революции
разносится над Баией, точно эхо барабанов-атабаке на запрещенных
негритянских радениях. Голос ее звучит в грохоте трамваев, которые ведут по
улицам транспортники, одолевшие хозяев в забастовке. Голос ее летит над
пристанями и доками, слышится в перекличке докеров, в зычных криках Жоана де
Адана, в речи его отца, застреленного на митинге, в голосах матросов,
лодочников, рыбаков. Голос ее -- в ангольской капоэйре -- игре-борьбе,