Жоржи Амаду. Капитаны песка - НОЧЬ "КАПИТАНОВ"
22 >
Четверо немедля вспыхивают:
-- Ты что, правда не веришь или дураком прикидываешься? Хочешь, пошли
завтра с нами! Ты таких и вовсе-то не видал!
-- Нет, нет, -- издевательски смеется в ответ Безногий. -- Я к этим
равнодушен.
И отходит прочь.
Кот спать не ложится. Он всегда выходит в город после одиннадцати
вечера. Он чистюля и франт, кожа у него бело-розовая, и потому стоило ему
только появиться в шайке, Долдон сделал попытку прихватить его. Но Кот уже в
те времена отличался немыслимым проворством и к тому же вовсе не был
"мальчиком из хорошей семьи": тут Долдон дал маху. Кот пришел к "капитанам"
из другой шайки, носившей имя "Индейцы Малокейро" и обитавшей под причалами
Аракажу, в Баию же приехал на тормозной площадке товарняка. Ему шел уже
четырнадцатый год, он прекрасно знал, какие нравы царят среди бездомных
подростков, и мигом догадался, с чего это Долдон, приземистый, коренастый,
уродливый мулат, взялся так его обхаживать: угощал сигаретами, поделился
ужином и вызвался показать город. Там они украли пару новых башмаков,
выставленных в витрине на Байша-дос-Сапатейрос.
-- Я знаю, кому их загнать, -- сказал тогда Долдон.
Кот оглядел свои ботинки -- они уже просили каши.
-- Я лучше себе оставлю. Мне давно нужны новые.
-- Ты и в этих загляденье, -- восхитился Долдон, который по большей
части ходил босиком.
-- Я уплачу твою долю. Сколько они могут потянуть?
Долдон воззрился на него. Кот был одет в заплатанный пиджак, но при
галстуке и в перчатках -- чудо из чудес!
-- Фасонишь, да? -- улыбнулся он.
-- Я рожден не для этой жизни. Я рожден для большого света, -- произнес
Кот фразу, которую услышал однажды от какого-то коммивояжера в кабаре в
Аракажу.
Долдон находил, что его новый товарищ -- настоящий красавец. Внешность
Кота и правда бросалась в глаза, и, хотя в его красоте не было ничего
женственного, она привлекла Долдона, которому, в довершение всех бед, совсем
не везло с женщинами: он выглядел младше своих тринадцати лет, был мал
ростом и невзрачен. А Кот к четырнадцати годам успел вымахать и уже любовно
пестовал пушок над губой -- тень будущих усов. Долдон в эту минуту любил его
всем сердцем и потому сказал:
-- Ладно, забирай. Отдаю тебе свой тоже.
-- Вот спасибо. Сочтемся как-нибудь.
Долдон решил без промедления воспользоваться этой благодарностью и
будто случайно провел ладонью по бедру Кота. Кот ловко отстранился,