Жоржи Амаду. Капитаны песка - НОЧЬ "КАПИТАНОВ"
23 >
засмеялся про себя, но ничего не сказал. Долдон решил не нажимать, чтоб
мальчишка не испугался: ему и в голову не могло прийти, что Кот разгадал его
мысли. Вечером они шлялись, любуясь праздничной иллюминацией Баии (Кот был
потрясен), а часов в одиннадцать вернулись в пакгауз. Долдон представил
нового товарища Педро Пуле, а потом отвел в тот угол, где ночевал.
-- Вот простыня, нам на двоих.
Кот улегся, Долдон растянулся рядом. Решив, что новичок уснул, он обнял
его. Кот вскочил как ужаленный:
-- Ошибочка вышла. Я мужчина.
Но Долдон уже потерял власть над собой и ничего не видел, кроме этой
белой кожи, черных кудрей и мускулистого тела. Он бросился на Кота, желая
свалить его наземь, подмять под себя. Кот отскочил, подставил ему ножку, и
Долдон с размаху шлепнулся оземь, расквасил нос. Их уже окружили.
-- Он, видно, решил, что я из этих... -- сказал Кот и ушел, прихватив
простыню.
Некоторое время они враждовали, но потом помирились, и теперь, когда
Коту надоедает его очередная подружка, он уступает ее Долдону.
Однажды вечером Кот прогуливался по улицам, где в эти часы собирались
проститутки. Волосы его блестели от дешевого брильянтина, галстук скрутился
в жгут. Он посвистывал, как истый прожигатель жизни, женщины оглядывались,
смеясь, окликали его:
-- Эй, петушок! Ты что здесь потерял?
Кот улыбался в ответ и шел дальше. Он ждал, когда кто-нибудь из этих
женщин подзовет его к себе, но платить за любовь не собирался, и не в том
было дело, что в кармане у него бренчала одна мелочь: нет, "капитанам" не
подобает платить женщине, у "капитанов" всегда в избытке шестнадцатилетних
негритяночек, неосмотрительно забредающих в их владения.
А женщины с удовольствием оглядывали ладную мальчишескую фигуру,
любовались полудетским порочным лицом. Многие согласились бы переспать с
красивым мальчишкой, но в этот час они ловили настоящих клиентов, -- надо
было думать о том, на какие деньги купить завтра еды и уплатить за квартиру.
И потому они только посмеивались и, поддразнивая, задевали его. С первого
взгляда понимали они, что из Кота вырастет настоящий сутенер, -- парень, без
мыла влезающий женщине в душу, тот, кто обирает ее и колотит, но зато и
одаряет любовью. Многие желали бы стать этому юному проходимцу первой, но
время близилось к десяти, наступал час солидных клиентов, и напрасно Кот
мерил улицу шагами. Тогда-то вот он и увидел Далву, кутавшуюся в меховой
