Жоржи Амаду. Капитаны песка - ОГНИ КАРУСЕЛИ
53 >
навстречу "капитанам". Все вместе они отправились на площадь. Впрочем, не
все -- кое-кто остался, в том числе и Кот, собиравшийся к Далве. Но те, кто
шел на площадь Итапажипе, казались в ту минуту благонравными детьми,
возвращающимися из церкви после проповеди. Все шли так чинно, что, будь они
поопрятней и получше одеты, их было бы не отличить от воспитанников коллежа
на прогулке.
На площади они ни на шаг не отходили от падре, с гордостью показывая
ему, как одетый кангасейро Вертун рычит и воет на разные голоса, зазывая
публику, как Безногий в одиночку управляется с каруселью, -- в одиночку,
потому что дядюшка Франса пил пиво в баре. Жаль было только, что на карусели
еще не загорелись фонарики, и без этих разноцветных огней она была не такая
красивая. Но как гордились мальчишки Вертуном, продававшим билеты, и
Безногим, который то останавливал карусель, то снова запускал мотор,
ссаживал тех, кто уже прокатился, сажал на их место новых. Профессор,
вооружившись огрызком карандаша, изобразил на какой-то фанерке Вертуна в
кожаной шляпе, с патронташем через плечо. Он был не лишен дарования и иногда
даже зарабатывал деньги, рисуя прямо на мостовой прохожих или молоденьких
сеньорит, прогуливавшихся под ручку с женихом. Люди на минуту
останавливались, всматривались в еще не оконченный рисунок, улыбались,
барышни говорили:
-- Как похоже! -- а Профессор подбирал медяки и начинал отделывать
рисунок, помещая рядом портреты портовиков и проституток, пока не появлялся
полицейский и не гнал его прочь. Однажды собралась целая толпа зрителей, и
кто-то сказал:
-- У мальчишки есть талант. Жалко, что правительству нашему нет до
этого дела... -- а другие стали вспоминать, как такие же уличные мальчишки,
которым в свое время помогли добрые люди, стали великими певцами, поэтами,
художниками.
Профессор пририсовал еще и карусель, и фигуру упившегося дядюшки
Франсы, протянул фанерку падре Жозе Педро. Все сбились в кучу, разглядывая
рисунок, слушая, как падре Жозе Педро хвалит Профессора, когда вдруг
раздался чей-то голос:
-- Да ведь это его преподобие... -- и тощая старуха навела на них свой
лорнет, точно ствол неведомого оружия.
Падре Жозе Педро смешался, мальчишки с любопытством уставились на
костлявую старушечью шею, украшенную дорогим ожерельем, которое ярко
сверкало на солнце. Воцарившееся молчание прервал падре: овладев собой, он