Library

62 >

мужское желание  и любовные ласки. А  она не собиралась уступать ему, потому
что хотела сохранить чистоту для какого-нибудь мулата, который сумеет в один
прекрасный  день  покорить  ее  сердце.  Неужели  отдать невинность  первому
встречному тут, на пляже? От страха глаза негритянки смотрели невидяще.
     Педро провел ладонью по ее курчавым волосам:
     -- Ты славненькая. У нас с тобой получатся ладные детишки.
     -- Пусти  меня,  пусти,  проклятый!  --  отбивалась девушка, а сама все
оглядывалась по  сторонам: нет ли поблизости кого-нибудь, кто услышал бы ее,
и поспешил бы  на выручку, и помог сохранить главное ее сокровище -- девичью
честь. Но  в  песках  баиянского  порта по ночам  видны только  слившиеся  в
объятии тени, слышны только стоны любви.
     Педро  гладил  ее  груди, и  вдруг  сквозь ее страх  стала  пробиваться
желание,  --  так  пробивает себе дорогу в скалах крошечный  родник, который
потом обернется полноводным шумным потоком. Но и страх не исчез, а усилился.
Девушка сообразила, что если не поборет своего желания, то пропадет, погубит
себя,  оставит  на  песке  капли своей крови, над  которыми утром  посмеются
грузчики. И сознание своей слабости придало ей новые силы. Наклонившись, она
впилась зубами в руку, сжимавшую ее грудь. Педро вскрикнул от боли, отдернул
руку, а девушка вскочила и кинулась бежать.  Но он снова настиг ее -- теперь
в его душе вожделение перемешивалось со злостью.
     -- Что  нам время  попусту терять, --  прошептал он  и попытался  снова
свалить негритянку.
     -- Пусти  меня, бессовестный, пусти! Погубить меня хочешь,  гад?  Пусти
меня, иди своей дорогой, я тебя знать не знаю!
     Педро не отвечал ей, по опыту зная, что такие, как она, всегда поначалу
строят из  себя  недотрог:  у  этой тоже,  наверное, есть  парень. Педро и в
голову  не  приходило, что попавшая ему в  руки  негритянка  --  девица. Она
продолжала сопротивляться: кусалась, отбивалась, колотила кулачками по груди
насильника.
     -- Да  чего ты трепыхаешься,  дуреха? Все  равно не пущу. Уступи  лучше
по-хорошему. Твой дружок ничего не узнает... Никто ничего не узнает...  Зато
будет что вспомнить...
     И он,  стараясь  разжечь  ее  и  одновременно укротить,  не  переставал
гладить и ласкать ее, руки его скользили по ее телу,  с силой прижимая его к
земле.
     -- Пусти, пусти, пусти... -- твердила она одно и то же.
     Педро  дернул  кверху  подол старенькой ситцевой  юбки, обнажив крепкие
крутые  бедра, попытался разомкнуть ее колени. Тут негритянка рванулась, но,

Следующая

62 >