Жоржи Амаду. Мертвое море - ПОХИЩЕНИЕ ЛИВИИ
103 >
ухом, чернильница в кармане, желтый зонт, сверток бумаги, книга о
спиритизме под мышкой... Он всю жизнь читал эту книгу и никак не мог
дочитать до конца, дошел лишь до тридцатой страницы, но считал себя
спиритом. Тем не менее он ни разу не был на спиритическом сеансе,
испытывая истинный ужас перед душами с того света. Каждый вечер он
усаживался где-нибудь вблизи рынка и там, взгромоздившись на
какой-нибудь ящик, писал записки для влюбленных, чьим постоянным
наперсником оставался при всех обстоятельствах, драматически
расписывал болезни и нужду семей лодочников в их письмах к
родственникам и друзьям, составлял даже послания к самой богине
Иеманже от всех своих земляков, не нуждаясь в подсказке, ибо жизнь их
знал назубок. Когда к нему приближался Руфино, он смеялся своим
тоненьким смехом, пожимал плечами и спрашивал:
- Кто твоя новенькая?
Руфино называл имя, "доктор" писал письмо - всегда одно и то же.
Завидев знакомого, предупреждал:
- Элиза сейчас свободна Руфино ее уже бросил.
И писал письмо к Элизе от другого. Так он зарабатывал себе на
жизнь, а главное - на выпивку. Как-то раз он за десять тостанов создал
для Жакеса такой шедевр, что даже сам гордился. Это был акростих,
который Жудит теперь всегда носила на груди:
Покою навек я лишился,
Ранено сердце во мне,
О, навек я с весельем простился,
Сохнет душа по тебе,
Тобою я полон одной,
И до смертного часа я твой.
Написал название - "Прости", сам растрогался, взглянул на Жакеса
влажными глазами и сказал:
- Мне надо было заниматься политикой, парень. Здесь, в порту, мне
выдвинуться невозможно. Я б такие речи произносил - самого Руя за пояс
бы заткнул...
Прочел акростих вслух, переписал своим ровным почерком, получил
десять тостанов и сказал:
- Если после этого она не сдастся, как лодка, опрокинутая бурей,
я верну тебе твои деньги...
- Ну что вы...
- Да, да, верну... Так-то вот...
Когда наступала пора празднеств в Кашоэйре и Сан-Фелисе, он
отправлялся на судне какого-нибудь знакомца моряка писать письма,
сочинять стихи и послания на ярмарках этих городов, куда слава о нем
дошла раньше его.
Он был неизменным наперсником всех. Много раз приходилось ему
сочинять ответ на письмо, сочиненное им же самим. Благодаря его
посредничеству не одна девушка вышла замуж и родился не один ребенок.