Жоржи Амаду. Мертвое море - СВАДЕБНЫЙ МАРШ
113 >
пристани только и разговоров было, что о свадьбе Гумы, которая в конце
концов и состоялась в один из субботних дней, сначала в Гражданском
управлении, куда пошло мало людей (Руфино был посаженым отцом и чуть
ли не полчаса старательно выводил свою подпись под свадебным
контрактом), потом в церкви Монте-Серрат, полной цветов. Тут уж
собрался весь портовый люд, пришедший взглянуть на Гуму и его невесту.
Все нашли, что хороша. Многие глядели на Гуму с завистью. В уголке
собралась компания молодых парней. Там переговаривались:
- Счастливец: пригоженькая... Сам бы женился, коли б мог...
Кругом смеялись:
- Эх, брат, уж поздно...
Кто-то сказал:
- Тебе надо только немножко подождать... Когда она вдовой
останется...
Никто больше не смеялся. Только какой-то старый моряк укоризненно
махнул рукой в сторону парней:
- Такие вещи не говорятся...
Сказавший горькие слова сконфуженно опустил голову, а его недавно
женившийся товарищ почувствовал, как по спине пробежал холодок, словно
вдруг подул свирепый ветер с юга.
Ливия была сегодня такая милая, нарядная, и Гума улыбался, сам не
зная чему. Холодный июньский вечер опускался над городом. Набережная
была уже освещена. Все спустились вниз по холму.
Вечер был сырой и туманный. Люди кутались в плащи, дождь падал
тонкий, колющий. На кораблях, несмотря на ранний еще час, зажглись
огни. Шхуны со спущенными парусами тыкались мачтами в серо-свинцовое
небо... Воды моря словно остановились этим сырым вечером, когда
праздновали свадьбу Гумы. Старый Франсиско дорогою рассказывал Руфино
историю своей собственной женитьбы, и негр, уже немного навеселе,
слушал, отпуская время от времени соленые шуточки. Филаделфио
обдумывал речь, какую вскоре произнесет за праздничным столом, и
заранее предвкушал успех. Дождь падал на свадебную процессию, в то
время как колокола церкви Монте-Серрат возглашали своим звоном
пришествие ночи. Песок прибрежья был изрыт лужами, и какой-то корабль
тихо и печально отплывал от пристани в буро-свинцовую тьму...
Замыкали процессию дона Дулсе и доктор Родриго. Она все говорила
ему что-то, и шли они, взявшись за руки, словно жених и невеста,
только спина у невесты немножко уж сгорбилась и глаза с трудом
различали дорогу, несмотря на очки. А жених все больше молчал и
попыхивал трубкой.
- Маленький Мундиньо умер... - сказал он.
- Бедная мать...
- Я сделал все, что мог. Спасти его было невозможно. Здесь, во