Жоржи Амаду. Мертвое море - ЭСМЕРАЛДА
134 >
- Желаю ей счастья.
Домой пришли только под утро.
Гума сообщил новость всем своим знакомым, а их было много,
рассеянных по всему побережью. Некоторые дарили ему подарки для
будущего сына, большинство просто желало счастья. Эсмералда тоже зашла
на следующий день утром. Наболтала с три короба, бурно поздравляла
соседку, уверяя, что так уж рада, так рада, словно это с нею самой
приключилось... Но когда Ливия вышла в кухню приготовить кофе для них
троих, завела речь весьма рискованную:
- Только мне вот все не попадается такой мужчина, от которого у
меня б был ребенок. И в этом мне не судьба. С моим не выйдет... - Она
сидела, скрестив ноги, из-под короткого платья виднелись крепкие
ляжки.
Гума засмеялся:
- Вам надо только сказать Руфино...
- Ему-то? Да к чему мне сын от негра? Я хочу сына от кого-нибудь
побелей меня, чтоб улучшить породу...
И лукаво взглядывала на Гуму, словно чтоб указать, что именно от
него она хочет иметь ребенка. Зеленые ее глаза указывали на то же, ибо
уставились на Гуму с каким-то странным, словно зовущим выражением. И
губы ее были полуоткрыты, и грудь дышала тяжко. Гума с минуту был в
нерешимости, потом почувствовал, что не может дольше сдерживаться. Но
тут же вспомнил о Руфино, вспомнил и о Ливии:
- А Руфино?
Эсмералда вскочила как ужаленная. Крикнула Ливии в кухню:
- Я ухожу, соседка. У меня дел по горло. Заскочу попозже.
Лицо ее пылало яростью и стыдом. Она быстро вышла и, проходя мимо
Гумы, бросила отрывисто:
- Тряпка...
Он остался сидеть, закрыв лицо руками. Чертова баба... Во что бы
то ни стало хочет его погубить. А Руфино-то как же? По-настоящему,
надо было бы обо всем рассказать Руфино. Но он, может статься, и не
поверит даже, еще, пожалуй, поссорится с ним, ведь Руфино по этой
мулатке с ума сходит. Не стоит ему говорить. Но от нее надо подальше,
нельзя предавать друга. Самое худшее было то, что, когда она так вот
его соблазняла, когда глядела на него зелеными своими глазами, он
забывал обо всем - и о Руфино, оказавшем ему столько услуг, и о
беременной Ливии, и только одно существовало для него - гибкое тело
мулатки, крепко торчащие груди, томно раскачивающиеся бедра, жаркое
тело, зовущие его, зеленые глаза, зовущие его. Морские песни
повествуют о людях, тонущих в зеленых морских волнах. Зеленых, как
глаза Эсмералды... И он чувствовал, что тонет в этих зеленых глазах.
Она желает его, она влечет его. Тело ее неотступно раскачивается перед