Жоржи Амаду. Мертвое море - ИХ БЫЛО ПЯТЕРО, ПЯТЕРО МАЛЬЧИШЕК
141 >
Эсмералда соблазнила его, он и не вспомнил о друге своем Руфино, о
больной Ливии, спящей в соседней комнате. А тетка Ливии заглянула в
двери и смотрела так испуганно, с подозрением, он никогда уж не сможет
глядеть старухе в глаза. Может быть, она и не догадалась ни о чем, она
так благодарила Эсмералду за то, что та ухаживала за Ливией. И хуже
всего, что Ливия была теперь исполнена благодарности к Эсмералде,
просила купить для нее подарок, а мулатка пользовалась этим и не
вылезала от них, следя за каждым шагом Гумы. Он все чаще уходил из
дому, зачастил в "Звездный маяк", пил так, что об этом уже стали
поговаривать на пристани. А она преследовала его, и каждый раз как ей
удавалось заговорить с ним наедине, спрашивала, когда и где они
встретятся, говорила, что знает такие пустынные места на пляже, куда
никто не ходит. Гума и сам знал эти места. Не одну молоденькую мулатку
или негритянку увлекал он, бывало, на пустынные пески пляжа в ночь
полнолуния. А Эсмералду он не хотел вести туда, не хотел больше ее
видеть, хотел убить ее и потом убить себя. Но нельзя было оставить
Ливию с ребенком в животе. Все случилось нечаянно, страсть - слепая. В
то мгновенье он не помнил ни о Руфино, ни о Ливии - ни о ком и ни о
чем на свете. Он видел только смуглое тело Эсмералды, мощные груди,
зеленые ее глаза, такие блестящие. А теперь вот надо страдать. Днем
раньше, днем позже, придется встретиться с Руфино, говорить с ним,
смеяться, обнимать его, как обнимают друга, сделавшего тебе много
добра. И за спиной Руфино Эсмералда будет делать ему знаки, назначать
свидание, улыбаться.
А Ливия, которая так беспокоится, когда он уезжает, так боится за
него? Ливия тоже не заслужила ничего подобного. Ливия страдала из-за
него, в животе ее рос сын от него. Он слышал тогда из комнаты трудное
дыханье Ливии и, однако, ни о чем этом не вспомнил. Эсмералда
прислонилась к гамаку, он только видел тело ее и томные зеленые глаза.
Потом он хотел убить ее. Если б родственники не пришли, он задушил бы
ее тогда.
Ночь над поселком Санто-Амаро светла. По речным берегам тянутся
вдаль тростники, зеленые в свете луны. Звезда Скорпиона сияет в небе,
был он храбрец, и о нем уж не скажут, что овладел он женою друга. Он
был человек, верный своим обетам, друг, верный своей дружбе. Гума
предал все, теперь ему остался один путь - в глубину вод. Иначе - как
жить? Видеть каждый день Эсмералду, иногда говорить с нею, иногда