Жоржи Амаду. Мертвое море - ЗЕМЛЯ БЕЗ КОНЦА И БЕЗ КРАЯ
17 >
вспомнить всех старых знакомых. - Не узнаю, уж не обессудьте...
- А Фредерико меня хорошо знал...
- Это может случиться, ведь он плавал на больших пароходах
Баиянской компании. А вы сами из каких краев будете?
- Я-то из Аракажу. Как-то раз он приехал в наши края. А у корабля
дыра в боку была преогромная, чудом спаслись...
- Ах, помню, это было в Марау... Трудное было плавание, Фредерико
мне рассказывал. Там вы с ним и познакомились?
- Они у нас месяц простояли. Фредерико уж так меня улещал...
- Да, бабник-то он был, это точно. Хуже обезьяны-самца...
Она улыбнулась, показав плохие зубы:
- Много наговорил: и что увезет меня с собой, и дом мне отстроит,
и оденет, и накормит. Сами знаете, как это бывает...
Старый Франсиско поморщился. Они стояли на берегу, а рядом на
базаре продавали апельсины и ананасы. Они присели на пустые ящики.
Женщина продолжала:
- Беда случилась, лишь когда он сказал, что не вернется на
корабль. Но когда дыру в посудине заделали, он и слушать не стал,
махнул платочком - да и был таков...
- Не скажу, что он хорошо поступил. Хоть и моя кровь, а...
Она прервала:
- Я не говорю, что он плохой был человек. Что делать? Судьба,
видно, так хотела. Я б с ним куда угодно подалась, даже если б знала,
что он меня бросит. Втрескалась больно.
Женщина взглянула на старого Франсиско. А он думал: зачем она
явилась через столько лет? Денег просить, что ли? Так он теперь
последний бедняк, нет у него денег. Фредерико, брат, и впрямь был
бабник...
- Говорил, что пришлет за мной. За вами прислал? - Она
улыбнулась. - Вот и за мной так же. Когда стало сильно заметно, я
хотела снадобье принять, мать не позволила. Отец был человек честный,
крутой, он ко мне с ножом: "Кто да кто? Покончу с ним", - кричит. У
меня и посейчас шрам под коленкой остался. Не дрогнула рука у отца-то.
Зачем она подымает юбку и показывает шрам на голой ноге?
Франсиско не тронет женщину, которая была с его братом, это - большой
грех, за него человека может постичь кара небесная.
- Так я и ушла из дому. Одна-одинешенька на свете. Семья
крестного меня к себе взяла, прислугой. Вот раз накрываю я, значит, на
стол, и вдруг как меня схватит... Боли начались...
Только теперь Франсиско понял:
- Гума?
- Ну да, Гумерсиндо. Это мой крестный имя придумал. Его самого
так звали. Ну, я собрала деньжонок и привезла ребенка к Фредерико. Он