Жоржи Амаду. Мертвое море - ЗЕМЛЯ БЕЗ КОНЦА И БЕЗ КРАЯ
27 >
Фредерико, твой отец, был не такой, как я. Плавать по здешней реке ему
быстро наскучило. Он считал, что лучше идти матросом на большой
корабль, узнать чужие края... У каждого свой нрав...
Солнце ударялось о спокойную воду. Верхушки больших подводных
камней поблескивали у берега. Гума хотел утешить старика:
- У вас было четыре шхуны, дядя.
- Однажды из плавания Фредерико привез тебя. Тому уж восемнадцать
минуло... Он нанимался матросом на морские суда. Сначала он плавал на
каботажных Баиянской компании, потом поступил на большой корабль,
поплыл искать счастья по всему свету. Ты оставался у нас, покуда он не
вернулся...
- Я помню, дядя. Это было как-то ночью, вдруг...
- Он не сказал, почему возвратился. Думаю, какое-нибудь дело
из-за бабы. Поговаривали, что он выпустил кому-то кишки. Храбрый был
мулат. Обиды не стерпит...
Гума улыбнулся, вспомнив отца в клеенчатом черном плаще, с
которого стекали струйки дождя... Как он обнимал Франсиско, радостно:
- Вот я и здесь, братишка...
Гума тогда испугался, убежал даже, когда отец, с этими своими
огромными усищами, бросился его целовать. Но теперь он испытывал
какое-то безмерное наслаждение, вспоминая эту сцену: как отец вдруг
ворвался к ним в дом... А раньше, говорят, выпустил кому-то кишки
из-за какой-то чернолицей девчонки. Отец, повидавший диковинные
дальние земли, плававший на больших океанских кораблях...
Старый Франсиско продолжал:
- Потом он плавал со мною на моих шхунах. Помнится, на "Утренней
звезде"...
- Помню... Отчаянный был...
- До той самой августовской ночи. До той бури... Он, помню, все
смеялся, и когда уж душа отлетала. Отчаянный был, это ты верно сказал.
Моя старуха тоже в ту ночь померла... От сердца. Я даже доктора звал.
Не помогло. Сердце, сам понимаешь.
Гума задумался: почему дядя вдруг вспомнил обо всем этом? Он знал
столько разных историй о других, зачем рассказывать о себе самом? Гума
находил, что незачем, и ему было отчего-то грустно.
- Мне бы с того дня и бросить плавать-то. Ничего мне уж не надо
стало... Но ты у меня остался, я должен был научить тебя управлять
судном, укрощать его, чтоб слушалось... Теперь ты научился...
Старик улыбнулся. Гума тоже. Он теперь знал, как обращаться с
судном, это верно. А вот старый Франсиско больше уж не знал, он все
свое знание передал племяннику.
- Я старик... Со мной покончено... Меня уж и рыбы не хотят - одни