Жоржи Амаду. Мертвое море - ЗЕМЛЯ БЕЗ КОНЦА И БЕЗ КРАЯ
30 >
кончилось. Рано, слишком рано кончилось и его детство, ибо он давно
уже стал мужчиной, задолго до появления на шлюпе той молоденькой
мулатки, которую старый Франсиско оставил на палубе в такой ленивой
позе. Как-то раз приезжала его мать, за несколько лет до этого, и в
тот день он уже один водил "Смелого" до самой Итапарики и чувствовал в
теле странное ощущение, которого не мог тогда понять. Он помнил
страдание этого дня. Тогда впервые грешные мысли пронзили его и
желание оставить эти берега обрело постоянную жизнь в его душе. С того
дня он стал мужчиной.
Мало что мог он вспомнить из своего короткого детства - сын моря,
чья судьба была уже прочерчена судьбами отца, дяди, товарищей, всех
окружающих. Его судьбой было море, и это была героическая судьба. Быть
может, и сам он не знал об этом, быть может, и не помыслил никогда,
что и он, как все эти люди, что ругались днем непристойными словами, а
по вечерам нежным голосом пели песни любви, будет героем, рискующим
жизнью во власти волн каждое мгновение, в дождь и в ведро, под тучами
и под ярким солнцем, горящим в небе над Баией, Городом Всех Святых.
Никогда не думал он о том, что судьба его героична, а жизнь полна
красоты. Не привелось ему познать беззаботное детство, слишком о
многом надо было заботиться ему, так рано брошенному жизнью на корму
рыбачьей шхуны, вынужденному пристально вглядываться в опасные
верхушки подводных камней, плохо различимые под гладкой поверхностью
воды, и натирать мозоли на руках о рыболовные снасти и твердое дерево
руля.
Он ходил в школу одно время, да. Это был грубо сколоченный дом за
гаванью, и учительница сочиняла любовные сонеты (быть может, любовь
придет когда-нибудь на корабле в таинственную ночь, а быть может, не
придет никогда, и учительница была молоденькая и бледная, и в свежем
голосе ее звучало томное разочарование в жизни), а ребятня упивалась
разными рыбацкими историями, и говорила на странном языке моряков, и
билась об заклад, у чьей шхуны ход быстрее.
Он недолго пробыл в школе. Как и другие дети окрестных рыбаков,
он провел там ровно столько времени, сколько понадобилось, чтоб
научиться прочесть по складам письмо и нацарапать записку, с особым
усилием и тщанием выводя хвостик под последней буквой подписи. Слишком
многие дела ждали их дома и на море, не могли они надолго
задерживаться в школе. И когда потом учительница встречала их (звали
ее Дулсе, что означает Нежная), то не узнавала в этих огромных крепких