Жоржи Амаду. Мертвое море - ЗЕМЛЯ БЕЗ КОНЦА И БЕЗ КРАЯ
32 >
от печали, от тоски из-за того, что ничем не может помочь людям моря.
В ее школе Гума выучился читать и писать свое имя. Большему
хотела она его научить, большему хотел и он научиться. Но старый
Франсиско отозвал его из школы - на борт "Смелого", его судьба была
там. Из здешних мест не выходили ученые и адвокаты. Но вышло много
механиков, а один парень работал даже телеграфистом на большом
пассажирском судне.
Гума оставил школу без грусти и без радости. Он любил
учительницу, учение давалось ему не так трудно, любил Руфино,
маленького негра, который ловко мог булавкой сделать татуировку на
руке и никогда не знал урока. Но любил он еще и море, любил плыть по
морю на парусной шхуне навстречу своей судьбе. В день, когда он уходил
навсегда из школы, учительница повесила ему на шею небольшую медаль.
Из окна школы глядела она вслед уходящему Гуме. Всего одиннадцать
лет - а уж готов к самостоятельной жизни, как какой-нибудь врач или
адвокат в двадцать пять, кончивший институт и начинающий
самостоятельную жизнь. Гума тоже кончил учение и начинал
самостоятельную жизнь, не было только ни праздника, ни торжественного
акта, а одно лишь облегчение, что теперь не надо так часто стирать
свое платье, а то в школу полагалось ходить чистым. Никакой надежды не
уносил в своем сердце этот ученик, закончивший учение. Никакой мечты о
подвигах, о великих открытиях, о чудесных изобретениях, о возвышенных
поэмах и нежных любовных сонетах. Учительница знала, что Гума умен,
даже среди своих коллег по институту и приятелей из литературных
академий мало встречала она людей таких способных, как Гума. И,
однако, все они надеялись совершить в жизни что-то грандиозное,
мечтали о большой судьбе, что ждет их впереди. Мальчиков, уходящих из
этой ее школы, никогда не посещали подобные мысли. Судьба их была
прочерчена заранее. Судьба ждала их на борту парусной шхуны, у весел
рыбачьей лодки, а самое большое - у топки океанского парохода, - это
уж был волшебный сон, в который мало кто верил. Море лежало перед
глазами учительницы таким, каким увидела она его в первый раз. Море,
проглотившее многих из ее учеников, проглотившее и ее девичьи мечты
тоже. Море прекрасно и жестоко. Море свободно, так здесь говорят, и
свободны все, кто живет на море. Но учительница хорошо знала, что это
вовсе не так, что все эти мужчины, женщины, дети не свободны, они -