Жоржи Амаду. Мертвое море - ЗЕМЛЯ БЕЗ КОНЦА И БЕЗ КРАЯ
35 >
так, что какой-нибудь корабль затонет вдали от своего порта. Тогда и
моряк умирает вдали от своей пристани. Но потом он все же возвращается
с Матерью Вод, которая знает, откуда родом каждый моряк, возвращается,
чтоб увидеть своих земляков и свою луну, раньше чем пуститься в вечное
плавание на пути к неведомому. Шико Печальный вернется обязательно.
Тогда Гума узнает от него много разных чудес и уйдет отсюда, ибо
дальние дороги моря давно уж влекут его.
Из всех воспоминаний детства память о Шико Печальном, внезапно
покинувшем здешние края на большом корабле, возвращалась к Гуме чаще
всего. Когда-нибудь он и сам уйдет тою же дорогой.
Не одну ночь своего детства провел Гума на палубе "Смелого",
стоявшего на причале в маленькой бухте. С одного боку блестел,
раскинувшись широко, тысячами электрических огней город. Он карабкался
вверх по склону, звоня в качающиеся колокола многих своих церквей, и
от него исходила веселая музыка, и смех прохожих, и гудки автомобилей.
Свет подъемной дороги полз то вверх, то вниз, как в гигантском
волшебном фонаре. А с другого боку было море, тоже все освещенное -
луной и звездами. Музыка, исходящая от него, была печальной и глубже
проникала в душу. Шхуны и лодки подходили безмолвно, рыбы проплывали
под тихой водою. Но город, что так полнился шумом, был, однако же,
спокойнее этого тихого моря. В городе были красивые женщины, разные
диковинные вещи, театры и кино, кабачки и кафе и много, много людей. В
море ничего подобного не было. Музыка моря была печальной и говорила о
смерти и утраченной любви. В городе все было ясно, без всякого
таинства, как свет электрических ламп. В море все было таинственно,
как свет звезд. Городские пути были ровные, мощеные. В море был только
один путь, зыблемый и опасный. Пути города давно уже были открыты и
завоеваны. Путь моря приходилось сызнова открывать и завоевывать
каждый день, и каждый уход в море был неведомым приключением. На земле
нет Матери Вод - Иеманжи, нет праздников в ее честь, нет такой
печальной музыки. Никогда музыка земли, жизнь города не влекли к себе
сердце Гумы. Даже вечерами на прибрежье, где рассказывалось столько
разных историй, никогда никто еще не упомянул о таком небывалом
случае, чтоб сына моряка потянуло к спокойной городской жизни. И если
кому-нибудь вздумается заговорить о чем-то подобном со старыми
штопальщиками парусов, они не поймут и рассмеются ему в лицо. Бывает,