Жоржи Амаду. Мертвое море - ИЕМАНЖА-ХОЗЯЙКА ВСЕХ МОРЕЙ И ВСЕХ ПАРУСОВ
4 >
моря, решил не выходить нынче ночью на промысел. В бурные ночи любовь
слаще и тело Марии Клары пахнет морскою волной.
Огни старого форта не зажигались сегодня. На шхунах тоже было
темно. В городе не было света. Даже подъемные краны остановились, и
грузчики попрятались по складам. Гума со своего шлюпа "Смелый" видел,
как погасли огни, и испугался. Он держал руку на руле, "Смелый"
кренился на сторону... Те, что ждали на пристани трансатлантика, уже
разошлись. Лишь один остался стоять, чтоб пожать руку другому,
спускающемуся по трапу с прибывшего наконец парохода:
- Все в порядке?
- Ну да, - улыбнулся другой.
Тот, что ждал, подозвал машину, и оба молча отъехали. Их уже
заждались, верно.
Человек, прибывший в каюте третьего класса, медленно обвел
взглядом город, в котором говорят на другом языке, где царят другие
нравы. Потом нащупал на груди полупустой бумажник и поспешил со своим
саквояжем по первому попавшемуся переулку. Набережная опустела.
Одна только Ливия, худая, с прилипшими к лицу тонкими мокрыми
волосами, осталась на берегу, возле стоявших у причала шхун,
всматриваясь в даль моря. Она слышала любовные стоны Марии Клары на
палубе шхуны шкипера Мануэла. Но мысли ее были не здесь. Ветер качал
ее, как тростинку, дождь хлестал ее по лицу, по ногам. Но она все
стояла недвижно, подавшись всем телом вперед, вперив взгляд во тьму,
ожидая, не мелькнет ли фонарик "Смелого", пересекая бурю, осветив эту
ночь без единой звезды, возвестив прибытие Гумы.