Жоржи Амаду. Мертвое море - КОЛЫБЕЛЬНАЯ РОЗЕ ПАЛМЕЙРАО
40 >
двадцать раз была за решеткой, уже много мужчин узнали на себе
железную силу ее кулака...
Старый Франсиско поет:
Роза сразила троих солдат
в праздник Святого Жоана.
Розу в тюрьму отвести хотят,
она ж: "Мне туда еще рано".
Целый взвод солдат прискакал:
- В тюрьму, в тюрьму, потаскуха...-
Но Роза схватилась за свой кинжал,
И такая пошла заваруха!
Она могла убить человека, могла обратить в бегство целый взвод
полиции. Она была храбра и красива. Старый Франсиско поет о подвигах
Розы Палмейрао, и все хлопают в ладоши:
- Живою иль мертвой ее приведешь,-
начальнику взвода сказали,
но сверкнул у пояса Розы нож,
и солдаты в страхе бежали...
Все слушают и хлопают в ладоши. Гума хлопает громче всех. Он не
помнит Розу Палмейрао. Уж много лет не появлялась она у них в порту.
Говорят, она прошла из конца в конец все баиянское побережье, потом
подалась на юг штата, одно время жила с каким-то полковником, потом
как-то раз вдруг избила его до полусмерти и потерялась в этих землях
бескрайних. Однажды она всего на несколько часов появилась в баиянском
порту, но почти никто ее не видал, она только пересела с одного
корабля на другой - и уехала. Говорят, она ни капельки не постарела и
все такая, как прежде. Цветок (палевая роза) который она всегда
прикалывала к платью, был на своем обычном месте. Но она снова уехала,
и только лишь осталось от нее это АВС, распеваемое вечерами на берегу,
да истории, которые мужчины рассказывают друг другу где-нибудь в тени,
возле Большого рынка... У нее было прекрасное тело, и она все не
потеряла своей красоты. Когда она любила мужчину, не было другой
женщины, способной сравниться с ней. Роза словно еще пышней расцветала
у нее на груди, и волосы ее были душисты. А если, когда она связана с
кем-то любовью, другой осмелится бросить на нее нескромный взгляд, то
уйдет ни с чем: Роза Палмейрао не делит свое чувство...
Старый Франсиско поет:
Хоть была она неукротимой
и днем не справиться с ней,
ночью не сыщешь любимой
покорней ее и нежней...
Перед глазами собравшихся плыл очерк знакомого лица Розы
Палмейрао. Некоторые из тех, кто слушал сейчас старого Франсиско,