Library

74 >

     Он помолчал, зажег сигарету:
     - Раз отвык работать, то уж не привыкнешь...
     Гума тихонько принялся насвистывать. Ему было жаль Родолфо. О нем
плохо говорили в порту: что и на руку нечист, и ни на что не годен. Он
завяз в этой жизни, теперь ему не выбраться даже с помощью этой доброй
сестры.
     - Она  как  начнет  меня  распекать,  я  обещаю все,  жаль мне ее
становится. Говорит, что я плохо кончу. И права.
     Он широко развел руками, словно чтоб развеять весь этот разговор,
и объяснил наконец:
     - Так вот, сестра хочет, чтоб я привел тебя к ним...
     - Меня привел? - Гума даже испугался.
     - Ну да...  Эти ее родственники ехали на "Канавиейрасе", когда ты
его спас. Ты тогда поступил как настоящий мужчина. А люди эти ездили в
Ильеус   улаживать   какие-то  дела.  Ничего  они  там  не  уладили  и
возвращались назад.  Они овощную лавку держат,  на улице Руя Барбозы.*
Все в третьем классе ехали, она думала, что все погибли! Поблагодарить
тебя хочет...  (* Имеется в виду Руй Барбоза,  знаменитый  бразильский
государственный  деятель,  один из основателей Бразильской республики,
оратор и писатель, родившийся в 1849 г. в Баие.)
     - Глупости.  Всякий  на  моем месте,  сделал бы то же самое.  Мне
просто повезло: буря не так сильна была...
     - Она тебя видела. На празднике Иеманжи. Пришла, только чтоб тебя
увидеть. Она была на кандомбле старого Анселмо.
     - Смуглая, с гладкими волосами?
     - Да, да...
     Гума словно  онемел.  Он в ужасном испуге смотрел на Родолфо,  на
парус "Смелого",  на море.  Ему хотелось  петь,  кричать,  прыгать  от
радости. Родолфо спросил:
     - Да что на тебя вдруг нашло?
     - Ничего. Я уже знаю, кто это...
     - Вот и хорошо.  Как отвезешь груз,  так сразу  же  собирайся,  и
пойдем. А я ей скажу, что ты обещал.
     Гума с яростью смотрел на свой шлюп  и  на  тюки  ткани,  которые
подрядился отвезти. Ему хотелось идти немедля к сестре Родолфо.
     - Ладно, договорились.
     - Ну, прощай. Известишь тогда...
     Родолфо прыгнул на берег,  держа в руках  ботинки.  Гума  крикнул
вслед:
     - Как ее имя?
     - Ливия!

     Гума поднял  паруса  "Смелого",  снялся  с якоря и пустил шлюп по
ветру.  Шкипер Мануэл шел на "Вечном скитальце",  уже  за  волноломом.
Никто  в  те  времена не плавал так ходко,  как шкипер Мануэл на своем
судне.  Гума посмотрел на "Вечного скитальца":  он шел быстро,  паруса
надувались  ветром.  Ночь  опустилась уже густая.  Гума разжег трубку,
зажег фонарь, и "Смелый" послушно заскользил по волнам.

Следующая

74 >