Library

82 >

положил  руку  ей  на  плечо  и сделал это так мягко и нежно,  что она
пристально посмотрела на него.
     - Извини...
     - Знаешь,  кто  была  женщина,  о  которой  я  тебе  только   что
рассказал? Моя мать. Когда я ее видел, она была еще молода, но была уж
развалиной,  как  корабль,  потерпевший  крушение...  Ты  красива,  ты
девочка  еще.  Почему же все-таки ты здесь?  - Он теперь почти кричал,
сам не зная зачем. - Нечего тебе здесь делать. Сразу видно, что совсем
тебе не место здесь.
     Она еще плотнее закуталась в простыню.  Она  дрожала,  словно  ей
было   очень   холодно   или  словно  ее  ударили  хлыстом.  Гума  уже
раскаивался, что так кричал.
     - Нечего тебе здесь делать.  Почему ты не уйдешь?  (Голос его был
нежен, как у сына, говорящего с матерью. Он и говорил этой женщине все
то, чего не пришлось сказать матери.)
     - Куда?  Кто сюда попадет,  тому уж не выбраться. Засасывает, как
трясина.  Я уж смирилась.  Ты пришел,  чтоб сделать мне больно. Зачем?
Разве от этого лучше будет?
     Огонь свечи то затухал, то разгорался снова.
     - Я не из Баии, нет, я тебе наврала. Я там и не бывала никогда. Я
из Алагоиньяс, а сюда меня стыд загнал... Человек тот был коммивояжер.
Я от стыда свой край покинула. Сыночек мой умер.
     Он положил  обе  руки  на  голову  Риты.  Она  тихонько  плакала,
прижавшись головой к его груди.
     - Скажи: что же мне теперь делать?
     В дверь постучали. Гума услышал голос Жозуэ:
     - Гума!
     - В чем дело?
     - Они уже здесь... Выходи.
     С улицы слышались шаги и шум голосов.  Женщина схватила  Гуму  за
локоть:
     - Что там?
     - Это  курсанты,  с учений.  Сейчас такая каша заварится.  - И он
хотел соскочить с кровати.
     Она ухватилась за него обеими руками, на лице ее выразился испуг,
глаза еще полны были слез.  Она ухватилась за него  как  за  последнюю
надежду, за дерево, растущее на краю пропасти.
     - Ты не пойдешь, нет...
     Он ласково погладил ее по щеке.
     - Да ничего не случится. Пусти...
     Она глядела на него, не понимая.
     - А со мной-то что будет? Со мной? Ты не пойдешь, я не пущу... Ты
мой,  ты  не  можешь теперь на смерть идти...  Если ты умрешь,  я убью
себя...
     Он опрометью  бросился  из  комнаты  и в коридоре все еще слышал,
несмотря на грозные крики и нарастающий шум скандала,  ее  плач  и  ее
голос, вопрошавший:
     - А я-то? Я тоже умру... Я убью себя...
     Курсантов из  военной  школы  было  человек семьдесят,  почти вся
школа,  кроме семейных,  благоразумно оставшихся дома. Если бы их было

Следующая

82 >