Жоржи Амаду. Мертвое море - МАРТА, МАРГАРИТА, РАКЕЛ
89 >
В порту считалось непререкаемой истиной, что доктор Родриго
принадлежит к семье моряков и что родители его и деды были
потомственными моряками, а более далекие предки пересекали моря и
океаны на своих судах, что и являлось их единственным промыслом в
жизни. Ибо иначе совершенно невозможно было бы объяснить, почему врач
с высшим образованием и дипломом покинул красивые улицы города и
поселился в жалком домишке на побережье вместе со своими книгами,
котом и графинами крепких напитков. Несчастная любовь тут не
подходила. Доктор Родриго был еще слишком молод для такой неизлечимой
болезни. Безусловно, - утверждали матросы, рыбаки и лодочники, - он из
моряцкой семьи и тянется к морю. И поскольку он тощ и слаб и не
способен, таким образом, управлять судном или таскать на спине тяжелые
мешки, то и решил лечить моряков, возвращая к жизни тех, кого буря
выпустила из своих когтей полумертвыми. Он же обычно давал денег на
похороны бедняков и помогал потом их вдовам. Удавалось ему и спасать
из тюрьмы тех, что были задержаны в пьяном виде. Много хорошего делал
он людям моря, и в порту его уважали, а слава его дошла до таких
глухих мест, куда доходила лишь слава о подвигах самых храбрых
моряков. Но было в его жизни кое-что, о чем моряки не знали. Быть
может, только учительница, дона Дулсе, знала, что он пишет стихи о
море, ибо доктор скрывал свои поэтические опусы, считая их слабыми и
недостойными темы. Дона Дулсе тоже не до конца понимала, почему он
все-таки живет именно здесь, будучи состоятелен и уважаем в богатых
кварталах города. Одевался он в поношенное платье, без галстука, и
когда ему не надо было идти к больным (многих из которых он лечил
бесплатно), то все больше сидел у окна, курил трубку и смотрел на
вечно новую панораму моря.
Люди с пристани по вечерам заходили к нему послушать радио,
музыку из других стран, завлекавшую воображение. Они уже привыкли к
своему доктору и смотрели на толстые, нарядные книги как на друзей
(поначалу они побаивались этих книг, служащих преградой между ними и
доктором Родриго) и почти всегда кончали тем, что выключали радио и
сами пели для доктора свои любимые песни моря.
Его жизнь на побережье, среди моряков, целиком отданная им, не
была тайной для одного лишь старого Франсиско, как-то раз сказавшего
ему:
- Ваш отец был моряком, правда ведь, доктор Родриго?
- Насколько мне известно, нет, Франсиско.