Жоржи Амаду. Бескрайние земли - 11
105 >
другой, так как верил, что именно эта обладает магической способностью
направлять его в делах. Он не согласился на замену даже тогда, когда
каноник Фрейтас, однажды ночевавший на фазенде, обратил внимание на
то, что библия Синьо издана протестантами, и сказал, что не годится,
мол, католику читать книгу, преданную анафеме. Синьо Бадаро не понял,
что это значит, но не стал просить объяснений. Он ответил, что не
видит, собственно, большой разницы; у него всегда все хорошо
получалось и с этой книгой, и "библия - не альманах, чтобы ее менять
каждый год". Каноник Фрейтас не нашел веских аргументов и предпочел
замолчать, решив, что уже сам по себе факт, что полковник ежедневно
читает библию, имеет немаловажное значение. Синьо Бадаро возражал
также, когда дона Ана, заменив мать, попыталась было навести порядок в
чтении библии. Дона Ана предложила начать с первой страницы и читать
все до конца. Но Синьо стал возражать; он верил в то, что библия
должна открываться наугад; для него она была волшебной книгой, и в
открытой случайно странице он должен найти для себя что-то
поучительное. Если он не был удовлетворен прочитанным отрывком, то
приказывал дочери открыть библию на другой странице, затем еще и еще
до тех пор, пока не находил связи между прочитанным отрывком и тем
делом, которое его заботило. Он уделял все внимание словам - многие из
них он не понимал, - пытаясь определить их смысл, истолковывая их
по-своему, так, как ему было выгодно. Нередко он отказывался от
осуществления того или иного дела, ссылаясь на слова Моисея или
Авраама. Он обычно успокаивал себя тем, что это никогда ему не
приносило вреда. И горе тому родственнику или гостю, который в час
чтения библии вздумал бы подшучивать над этим или протестовать. Синьо
Бадаро выходил тогда из себя и разражался гневом. Даже Жука не решался
возражать против этого обычая, который считал крайне нудным. Он
слушал, напрягая внимание, смакуя те места, где говорилось об
отношениях между мужчиной и женщиной - здесь он еще понимал некоторые
слова, действительный смысл которых ускользал от Синьо и доны Аны.
Дона Ана взглянула на отца, спокойно восседавшего в своем высоком
кресле. Ей казалось, что он смотрит из-под опущенных век на висящую на
стене картину, которую он привез из Баии, когда она попросила
чем-нибудь украсить залу. Она тоже взглянула на репродукцию, и на нее
повеяло глубоким миром, которым дышала вся картина. Но тут же