Жоржи Амаду. Бескрайние земли - 12
37 >
Глубокая тишина расстилается над пароходом, пробивающим свой путь
во мраке ночи. Уже не звучат в третьем классе гармоника и гитара.
Никто уже не поет грустные романсы о любви и печальные песни. Ушла в
каюту Марго, никто больше не размышляет у перил парохода. Разговоры
игроков в покер не достигают моря. Озаренный красным светом луны,
предвещающим несчастье, пароход разрезает волны, окутанные теперь
тишиной. Сон, полный грез и надежд, овладевает судном, идущим в ночном
мраке.
Капитан парохода сходит со своего мостика и вместе со старшим
помощником направляется в обход. Они проходят через первый класс, мимо
пассажиров, спящих в шезлонгах под шерстяными пледами. Иногда
кто-нибудь из них бормочет во сне что-то, грезя о плантациях какао, об
увешанных спелыми плодами деревьях. Капитан и старший помощник
спускаются по узкому трапу в третий класс и проходят между мужчин и
женщин, спящих вповалку, тесно прижавшись друг к другу, чтобы
согреться. Капитан идет молча, старший помощник насвистывает какую-то
популярную песенку. Антонио Витор улыбается во сне; ему, видно,
грезится богатство, которое он без труда завоюет на землях Ильеуса;
вот он видит, как возвращается в Эстансию за Ивоне. И он счастливо
улыбается.
Капитан останавливается, смотрит на мулата, грезящего во сне.
Оборачивается к помощнику:
- Смеется, видишь? Ну ничего, в лесу он разучится улыбаться.
Он трогает Антонио Витора носком ноги и бормочет:
- Жаль их...
Они подходят к корме. Вздымаются бурные волны, высоко в небе
светит кроваво-красная луна. Они стоят молча, старший помощник
раскуривает свою трубку. Наконец капитан нарушает молчание:
- Временами мне кажется, что я капитан невольничьего корабля
времен рабства...
Старший помощник не отвечает, капитан продолжает:
- Тех, что вместо товаров перевозили негров, которым предстояло
стать рабами... - И он показывает на спящих пассажиров третьего
класса, на Антонио Витора, который продолжает улыбаться. - Какая между
ними разница?
Старший помощник пожимает плечами, выпускает клуб дыма и ничего
не отвечает. Он глядит на море, на необъятный ночной простор, на небо,
усеянное звездами.