Жоржи Амаду. Бескрайние земли - 4
51 >
должны были привести к помолвке. Она виделась с Орасио в те редкие
воскресенья, когда он бывал в городе и приходил к ним обедать - это
были молчаливые встречи. Они уже были объявлены женихом и невестой, но
не было ни поцелуев, ни нежных ласк, ни романтических слов; все это
так не походило на то, что представляла себе Эстер в тиши
монастырского пансиона.
Ей хотелось, чтобы свадьба была скромной, а Орасио старался
устроить все на широкую ногу: свадебный ужин, бал, фейерверк,
торжественная месса. Но, в конечном счете, все получилось очень
интимно, обе брачные церемонии - церковная и гражданская - были
проведены дома. Священник произнес проповедь, судья с обрюзгшим лицом
пьяницы поздравил их, доктор Руи сказал красивую речь. Свадьба
состоялась утром, а к вечеру они уже были в каза-гранде фазенды,
проехав через болота верхом на ослах.
Работники, собравшиеся во дворе перед домом, при приближении
процессии дали залп из ружей. Они приветствовали новобрачных, но
сердце Эстер сжалось, когда она в вечерних сумерках услышала грохот
выстрелов. Орасио велел угостить всех работников кашасой. А немного
погодя он уже оставил ее одну, пошел узнать, в каком состоянии
находились плантации, выяснить, почему пропало несколько арроб какао,
из-за дождей сушившегося в печи. Только когда он вернулся, негритянки
зажгли керосиновые лампы. Эстер была напугана криком лягушек. Орасио
почти не говорил, он с нетерпением ждал, чтобы поскорее прошло время.
Услышав, как опять закричала лягушка в трясине, Эстер спросила:
(Арроба - мера веса, равная 15 килограммам.)
- Что это?
Он равнодушно ответил:
- Лягушка, в пасти змеи...
Наступил час ужина; негритянки, подававшие на стол, недоверчиво
посматривали на Эстер. И, едва закончился ужин, Орасио набросился на
нее, разрывая одежду и тело, и неожиданно и грубо овладел ею.
Потом она ко всему привыкла. Теперь она хорошо ладила с
негритянками, а Фелисию даже уважала - это была преданная молодая
мулатка. Она свыклась даже с мужем, с его угрюмой молчаливостью, с
порывами его страсти, с взрывами ярости, повергавшими в страх самых
отъявленных жагунсо, свыклась с выстрелами по ночам на дороге, с
печальными кортежами плачущих женщин, проносивших время от времени
трупы в гамаках. Не привыкла лишь к лесу, что возвышался позади дома;
по ночам там в трясине по берегам речки испускали отчаянные крики