Жоржи Амаду. Бескрайние земли - 5
59 >
Синьо и оттягивал решение, он выносил его лишь тогда, когда видел, что
другого выхода нет. Он был главой семьи, он сколачивал состояние
Бадаро, ему нужно быть выше того, что Жука называл "его слабостями".
Никогда раньше он не обращал внимания на эту картину. Голубая лазурь -
просто прелесть... Эта репродукция куда лучше, чем любая картинка в
календаре, а там бывают красивые листки... Жука Бадаро остановился
против брата.
- Я уже сказал тебе, Синьо: другого выхода нет... Этот тип
упрямее осла... Не желает продавать плантацию да и все тут, говорит -
дело не в деньгах, он в них не нуждается... И ты хорошо знаешь, что
Фирмо всегда славился своим упрямством... В самом деле, другого выхода
нет.
Синьо Бадаро с грустью оторвал взор от олеографии.
- Мне жаль его... Этот человек никогда не делал нам зла... Я бы
не пошел на это, если бы можно было найти другой способ расширить нашу
фазенду в сторону Секейро-Гранде... иначе эта земля попадет в руки
Орасио...
Он даже повысил голос, произнося ненавистное ему имя. Жука
воспользовался этим.
- Если этого не сделаем мы, это сделает Орасио. А кому будет
принадлежать плантация Фирмо, у того будет и ключ к лесам
Секейро-Гранде...
Синьо Бадаро снова весь ушел в созерцание картины. Жука
продолжал:
- Тебе ведь известно, Синьо, что никто лучше меня не знает, какая
земля больше подходит для какао. Ты провел молодые годы в других
местах, а я здесь родился и с детских лет научился понимать, какая
земля хороша под какао. Могу сказать тебе не хвалясь, что достаточно
мне ступить на землю и я уже знаю, годится она для какао или нет. Это
у меня прямо в подошвах ног. И вот что я тебе скажу: нет лучшей земли
для какао, чем земли Секейро-Гранде. Ты знаешь, я провел немало
времени в этой лесной чаще, изучая землю. И если мы немедленно не
завладеем плантацией Фирмо, Орасио доберется до леса раньше нас. У
него тоже есть нюх...
Синьо Бадаро погладил свою черную окладистую бороду:
- Смешно, Жука, ты - мой брат; твоя мать - та же старая Филомена,
царствие ей небесное, что родила и меня. Твой отец, покойный
Марселино, был и моим отцом. А мы такие разные, как только вообще
могут отличаться два человека в мире. Ты любишь все решать сразу, при
помощи выстрелов и убийств. А я бы хотел, чтобы ты мне сказал: Как,
по-твоему, хорошо ли убивать людей? Неужели ты ничего не чувствуешь
здесь, внутри? Вот тут! - и Синьо Бадаро показал на сердце.