Жоржи Амаду. Бескрайние земли - 6
64 >
настаивал:
- Так что же, не хочешь держать пари, негр?
- Я уже сказал, нет.
Они разделились. Вириато удалился насвистывая.
Настала ночь, в небе поднималась луна. Хорошая ночь для засады!
Дорога теперь была видна как днем. Негр Дамиан направился к тропинке,
он знал там хорошее место для засады. Развесистая жакейра на краю
дороги как будто нарочно была посажена для того, чтобы прятаться за
нее и стрелять в проходящего человека. "Никогда я еще ни в кого не
стрелял из-за этого дерева", - подумал Дамиан. Он шел грустный: с
веранды он слышал разговор братьев Бадаро. Этот разговор и взволновал
его. Сердце невинного негра сжалось. Никогда еще негр Дамиан не
чувствовал себя так скверно. Он не понимал, в чем дело; ведь у него
ничего не болело, он был здоров, и все же он чувствовал себя так,
словно заболел.
Если бы раньше кто-нибудь сказал ему, что страшно сидеть в засаде
в ожидании человека, которого ты должен убить, он бы просто не
поверил. В его невинном сердце не было злобы. Дети на фазенде обожали
негра Дамиана: он сажал самых маленьких на плечи, лазил для них за
плодами на высокие жакейры, пробирался за связками золотистых бананов
в заросли, где обитали змеи, ребят постарше катал на смирных лошадях,
водил всех купаться на речку, учил плавать. Дети его обожали, для них
не было никого лучше негра Дамиана.
Убийство было его профессией. Дамиан не знал даже, как он
собственно начал. Полковник приказывает - он убивает. Дамиан не знал,
скольких он уже отправил на тот свет: он не умеет считать дальше пяти,
и то только по пальцам. Да это его и не интересует. Он ни к кому не
питает ненависти, никому никогда не сделал зла. По крайней мере, так
он думал до сегодняшнего дня. Почему же все-таки сейчас у него так
тяжело на сердце, словно он болен? Он добродушен при всей своей
грубости; если на фазенде заболевает работник, тотчас же появляется
Дамиан - он развлекает больного, учит составлять снадобья из трав,
зовет к нему знахаря Жеремиаса.
Иногда коммивояжеры, останавливавшиеся в каза-гранде, заставляли
его рассказывать о совершенных им убийствах. И Дамиан рассказывает
своим спокойным голосом; он не считает, что совершил какое-то зло. Для
него приказ Синьо Бадаро не подлежит обсуждению: если тот приказывает
убить, значит надо убить. Так же, как если полковник велит оседлать
своего черного мула, надо немедля выполнить приказание. И к тому же
тебе не угрожает тюрьма: наемников Бадаро никогда не арестовывали.