Жоржи Амаду. Бескрайние земли - 8
83 >
На опушке леса негр Дамиан в засаде ожидал человека. Он испытывал
тяжелые страдания; в свете луны ему мерещились галлюцинации. А
неподалеку, с другой стороны леса, в гостиной каза-гранде Виржилио
отдавал свои знания закона в распоряжение корыстолюбивых полковников и
искал любви в испуганных глазах Эстер.
На опушке леса, спускавшегося по склону холма, на фазенде
Санта-Ана да Алегрия - владении Бадаро - Антонио Витор тоже ожидал
кого-то; он сидел на берегу реки, опустив ноги в воду. Река была
небольшая, тихая и светлая, и в ее водах смешивались листья, упавшие с
деревьев какао, и листья, упавшие с больших деревьев на
противоположной стороне реки, росших здесь с незапамятных времен. Эта
река служила границей между лесом и плантациями. И Антонио Витор,
ожидая, раздумывал о том, что пройдет немного времени, и топоры и
огонь уничтожат лес. Повсюду здесь будут разбиты плантации какао, и
река перестанет быть рубежом. Жука Бадаро поговаривал о вырубке леса
уже в этом году. Рабочие ждали, когда им прикажут выжигать лес,
готовили саженцы для посадки на землях, которые сейчас еще покрыты
лесом.
Антонио Витор любил селву. Его родной городок Эстансия, такой
далекий теперь, тоже стоял среди лесов; его окружали две реки, и
деревья врывались даже на его улицы и площади. Антонио Витору с
детства больше полюбился лес, где в любое время дня царит полумрак,
чем плантации какао, пестревшие яркими и блестящими плодами цвета
старого золота. В первое время, окончив работы на плантациях, он
всегда приходил к лесу. Здесь он отдыхал. Здесь вспоминал Эстансию,
которая вставала перед ним как живая; вспоминал Ивоне, лежащую у моста
на берегу реки Пиаутинга. Здесь тосковал по родному городу. Первое
время ему было нелегко: он грустил, работа на плантации оказалась
тяжелой, гораздо более тяжелой, чем на кукурузном поле, которое он
возделывал вместе с братьями до того, как уехал на юг, в эти края.
На фазенде приходилось подыматься в четыре часа, готовить сушеное
мясо, которое он съедал в полдень с маниоковой мукой; выпивал кружку
кофе, и в пять часов, когда солнце едва начинало выходить из-за холма
позади каза-гранде, надо было отправляться на работу, собирать какао.
Солнце подымалось до вершины горы и немилосердно жгло голые спины
Антонио Витора и других работников, особенно тех, которые прибыли
вместе с ним и еще не привыкли к здешнему солнцу. Ноги вязли в