Жоржи Амаду. Бескрайние земли - 8
84 >
трясине, клейкий сок зерен какао прилипал к ним; когда шли дожди, было
совсем грязно, потому что вода, проходя через расположенные выше
плантации, захватывала с собой листья, ветки, насекомых и всякий
мусор. В полдень - время узнавали по солнцу - работы прекращались.
Наспех проглатывали завтрак, срывали с жакейры спелый плод на десерт.
А надсмотрщик, сидя на своем осле, уже гнал людей на работу. И они
снова трудились до шести часов вечера, когда солнце уходило с
плантации.
Наступал печальный вечер. Тело ломило от усталости, не было
женщины, с которой можно было отдохнуть, не было Ивоне, чтобы
приласкать ее, не было моста, как в Эстансии, не было и рыбной ловли.
Говорили, что здесь, на юге, можно заработать большие деньги. Огромные
деньги. А вот за всю эту дьявольскую работу платят каких-то два с
половиной мильрейса в день, которые к тому же целиком поглощает лавка
фазенды, так что к концу месяца остаются жалкие гроши, если только
вообще что-то остается. Наступал вечер, а с ним возвращались тоска по
родине, всякие мрачные мысли.
Антонио Витор приходил к лесу, садился на берегу реки, опустив
ноги в воду, закрывал глаза и предавался воспоминаниям. Другие
работники расходились по своим глинобитным хижинам, валились на
деревянные топчаны и засыпали, разбитые усталостью. Иные затягивали
тоскливые мелодии. Стонали гитары, звучали песни других краев,
воспоминания о мире, который остался далеко, музыка, щемящая сердце.
Антонио Витор со своими воспоминаниями приходил к лесу. Снова, в сотый
раз, он обладал Ивоне у моста в Эстансии. И всегда это было как в
первый раз. Он снова держал ее в своих объятиях и снова окрашивалось
кровью ее вылинявшее платье с красными цветами. Его рука, огрубевшая
от работы на плантации, была подобна женскому телу с его нежной кожей;
она заставляла его вспоминать Ивоне, которая отдалась ему. Его рука
казалась ему теплым, ласковым и нежным телом женщины. Она вырастала
здесь, у реки, превращаясь в возбуждении Антонио Витора в отдающуюся
девственницу. Так бывало здесь, на берегу реки, в первое время. Затем
река все омывала - тело и сердце - в вечернем купании. Не отмывался
лишь клейкий сок какао, въевшийся в подошвы ног и становившийся все
толще, словно подметки башмаков.
Антонио Витор попал в милость к Жуке Бадаро. Он завоевал его
расположение прежде всего тем, что, когда вырубали лес, где теперь
находится плантация Репартименто, он не струсил, как другие, прибывшие