Library

17 >

   - Нет, я так не думаю, дорогая, - сказал дядя Донашиану, величественно,
подобно кинжалу в  ножнах,  покоясь  в  переливающемся  алюминиевом  сером
костюме. - Не думаю, что это  находится  в  границах  приличий,  даже  тех
немногочисленных, которые еще остались  в  наш  чересчур  прогрессивный  и
легкомысленный век.
   Прошел месяц. Марта рассказала своему хозяину о гостившем в доме  юноше
и о том, что Изабель постоянно пропадает  на  пляже  -  отсутствовала  она
долго, а загар у нее не появлялся, поэтому ходила она, скорее всего, не на
пляж, а в кино, или проводила время с парнем в отелях с почасовой  платой.
Разумеется, гуляет она не с Эудошией. Родители увезли Эудошию  и  трех  ее
братьев в Петрополис, чтобы спрятаться от летнего зноя в горах, где в свое
время возвели дворец для двора Дона Педру Второго, ставшего теперь музеем,
и где до сих пор разъезжали по узким улицам вдоль  каналов  в  запряженных
лошадьми  экипажах,  затем  они   отправятся   на   несколько   недель   в
Нова-Фрибургу, где  колония  швейцарских  иммигрантов  когда-то  построила
родные их сердцу швейцарские шале. Там они будут ходить по горам, играть в
теннис,  кататься  на  лодках  и  лошадях,  любоваться   вечно   цветущими
растениями: когда Изабель была помоложе, она часто наслаждалась всем  этим
в обществе дяди и его жены, стройной и элегантной тети Луны. Это было  еще
до того, как они, к несчастью,  разошлись  -  развестись  по  закону  было
невозможно. Тетя Луна происходила из самой тонкой прослойки высшего  света
Сальвадора и теперь жила в Париже, откуда присылала  Изабель  к  Рождеству
шаль от Эрме или пояс от Шанель. Если кто-то и ассоциировался у Изабель  с
матерью, так это она. В Петрополисе к дяде с тетей изредка присоединялся и
отец Изабель, урывая недельку от своих чиновничьих забот в  Бразилиа.  Как
восхитительно было сидеть рядом с  ним  в  ресторане  великолепного  отеля
одетой строго и аккуратно, как  настоящая  женщина,  когда  накрахмаленное
декольте чуть трет кожу, а вдалеке, по ту сторону голубого озера, меж двух
зеленых гор сверкает водопад, и водные лыжники оставляют на  водной  глади
светло-голубые вьющиеся следы!  Но  все  эти  наслаждения  принадлежат  ее
детству, маленькому, как улыбки на фотографиях.
   - И какие же границы приличий существуют в  Бразилии?  -  спросила  она
дядю. - Я считала, что в нашей стране  каждый  человек  творит  себя  сам,
независимо от цвета его кожи.
   - Я говорю не о цвете кожи. В этом  смысле  я  дальтоник,  как  и  наша

Следующая

17 >